Суббота, 17 августа 2019 18:50

«Это не история про педофилию». Монолог женщины, которая обвинила учителя лицея ВШЭ в растлении девочек 20 лет назад

  • Whatsapp: whatsapp +77084442694 +77084442694
Оцените материал
(1 Голосовать)

Москвичка Ольга Старкова, написавшая в фейсбуке, что подростком вступала в интимную связь с учителем Александром Кузнецовым, который теперь преподает в лицее Высшей школы экономики (ВШЭ) в Москве, рассказала «Снобу», какими были ее отношения с преподавателем и почему она решила рассказать обо всем только спустя 20 лет.

обытия, о которых рассказывает Ольга, разворачивались в 1996-1997 годах в московской школе  номер 548. По словам женщины, она училась в девятом классе, ей было 15 лет. Александру Кузнецову на тот момент было 25 лет.

Перед публикацией монолога обращаем ваше внимание на то, что корреспондент «Сноба» согласовывал текст с героиней, и она внесла в него правки — литературно обработала рассказанную историю, добавив в нее новые факты.

Ольга прямо не сказала, был ли у нее секс с преподавателем, и не назвала имен людей — героев этого монолога.

Ольга Старкова и Александр Кузнецов до последнего времени были друзьями в Facebook. После публикации о нем, он удалил страницу.

«Сноб» пытается получить комментарий Кузнецова, однако он пока на связь не выходит.

Монолог Ольги Старковой:

«Прежде всего, я не ощущаю себя жертвой и не ищу справедливости. Мне все равно, что будет с этим человеком. Моя задача — осмыслить механизмы его манипуляций, понять, почему мне самой понадобилось 20 лет, чтобы ответить себе на вопрос "что тогда происходило?".

Все началось между восьмым и девятым классом. Я в ту пору была девочка-хиппи, более или менее оторва, ну, и романтична сверх меры. Он — учитель словесности и даже неплохой, если не брать в расчет излишнюю цветистость речевых оборотов. Эмоциональный до сентиментальности, небесталанный. Зримо беззащитный — такой не обидит. Рук мне никто не выкручивал, никакого насилия — я действительно была влюблена.

В конце учебного года мы договорились, что я отнесу книги, которые мне давали почитать, сразу ему домой, поскольку жили мы тогда в одном доме. Мне сказали, что он отдыхает, и провели в его комнату. Так что расстояние от книжек до постели оказалось невелико.

Могла ли отказать? Могла.

Потом каникулы. Лирическое общение по всем пунктам. Тогда я, по счастью, удерживала себя от окончательного решения "постельного вопроса" — обходились руками и ртом. Потом мне будут объяснять, что "негоже оплодотворять диванчик" и что "без полноценного акта мальчикам больно там", читать статьи из медицинской энциклопедии. Это, впрочем, будет чуть позже.

Осенью — первая тревожная история. На поэтических чтениях, посвященных Марине Цветаевой в Тарусе, кто-то в шутку предложил: “А пусть Ольга свои стихи почитает?" (я, понятное дело, была там младше всех). Он сделался неожиданно резок и произнес что-то о "детской лирике, которую никому показывать нельзя”. Мне наедине сказал еще короче: "Не твое". Прошло 20 лет, прежде чем я поняла, что это все-таки мое.

На свой день рождения он меня пригласил. Были еще мои и его друзья, пара учителей из школы. Одна из них и возмутилась: "Не могу же я расслабляться в присутствии ученика". Он посоветовал мне уйти. Не ушла — ревела на кухне. В соседней комнате продолжали праздновать.

Потом невразумительная череда сменяющих друг друга "уйди, постылая, — останься, любимая", растянувшаяся еще на пару месяцев. Мне от всего этого было уже не по себе.

Общение ослабло. У меня появился друг, сверстник. Его ученик. Прогулки по Москве до сточенных каблуков, разговоры о поэзии, конечно. О том, что в ту пору мы оба были в друг друга влюблены, мы с нынешним мужем сказали друг другу через двадцать лет.

Шанс ускользнуть тогда был — не воспользовались.

Старший товарищ — неглупый и чуткий — счел, что пора бы вернуть меня на короткий поводок. В ход пошли угрозы самоубийством, выпрашивание последнего раза, преследование в школьных коридорах. Бежала я от него в буквальном смысле через школьный двор.

Вскоре после этого я впервые ушла из дома. После пары месяцев скитаний по хипповым впискам, больницы, куда я попала с травмой ноги, вернувшись в школу, я встречала его в коридорах, и он выспрашивал у меня, со многими ли мужчинами за это время я переспала (подразумевалось, что со многими, конечно).

Своим знакомым и ученикам он рассказывал душераздирающие истории о вечной и чистой любви, которую я, воплощение развращенности, предала: "Она дарит мои подарки своим ухажерам" (слово погрубее было).

Ну да, либретто Jesus Christ, данное почитать подруге.

Через десят лет выяснилось, что от великой любви ко мне его через пару месяцев излечила еще одна 15-летняя великая любовь — моя подруга. Из школы он ушел. Или его ушли. Этого я доподлинно не знаю.

Работал в вузе. Великие любови продолжались. На сей раз они были студентками. Каждая из них в свой черед узнавала о бесконечной вероломности своей предшественницы. Риторика же, если судить по постам уже появившихся в ту пору соцсетей, оставалась прежняя.

Сейчас снова в школе — в лицее при ВШЭ. Там у него, кажется, не складывается: видимо, подростки и впрямь "очерствели душами".

Мы с мужем — тем самым учеником из его класса — спустя 20 лет сложили две части истории, которую каждый из нас знал только наполовину.

Встретившись с ним на литературном вечере, я спросила его напрямую. Он юлил, утверждал, что ничего травматичного в наших отношениях не помнит. В конечном счете попросту лгал. Случилась некрасивая сцена: муж выгнал его. Он писал еще потом ему и мне порознь. Каждому лгал, разумеется. Пишет и сейчас: уговаривает мужа повлиять на меня — "я даже не был у нее первым" (ну да, до него мне случалось целоваться).

Муж спросил, почему именно сейчас я решилась написать об этом в фейсбук. Мы вместе пытаемся понять это (а мой муж в прошлом — учитель).

Это не история про педофилию. Даже не история про преподавательскую этику. Я понимаю, что между учителем и совершеннолетней старшеклассницей могут возникнуть чувства. Но правом на интерпретацию истории в этой ситуации будет неизбежно обладать старший партнер. Подросток, даже если отношения были для него психологически болезненны, скорее всего не захочет суда и расправы над тем, в кого был влюблен. Так рождается сентиментальная мифология о бесконечно чистой любви, поруганной тем, кто просто-напросто вырос.

Сейчас я знаю, что с этим делать. Меньше года назад я написала стихотворение о Гамельнском крысолове».

Что еще известно:

16 августа Ольга Старкова в фейсбуке рассказала об интимной связи с учителем Александром Кузнецовым, которая произошла 20 лет назад. Ольге было 15 лет. Возраст сексуального согласия в России — 16 лет.

В доказательство своих слов женщина опубликовала архивные фотографии, на которых изображены она и учитель. Также она рассказала, что он якобы растлевал и других девочек-подростков.

После поста Старковой, «Открытые медиа» поговорили с еще одной женщиной, которая на условиях анонимности заявила, что в юности вступала в отношения с Кузнецовым.

Бывший студент Кузнецова заявил изданию, что в 2004-2005 годах педагог открыто встречался с первокурсницей в Международном независимом эколого-политологическом университете.

В пресс-службе НИУ ВШЭ «Снобу» сказали, что проводят служебную проверку, хотя никаких претензий по поводу работы Кузнецова к ним никогда не поступало.

Гамельнский крысолов — персонаж средневековой немецкой легенды. По ее сюжету магистр города Гамельна отказался платить музыканту, который избавил город от крыс, и тогда этот музыкант c помощью колдовства безвозвратно увел за собой городских детей. Почитать подробнее о сюжете можно тут.

Виктория Худабашян

Заметили ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter
Прочитано 1590 раз