Пятница, 07 февраля 2020 15:23

Что говорят казахстанцы в суде, чтобы их отпустили на свободу

  • Whatsapp: whatsapp +77084442694 +77084442694
Оцените материал
(1 Голосовать)

После окончания судебных прений подсудимые выступают с последним словом.

В это время их нельзя перебивать и задавать вопросы. Выступающего не ограничивают по времени, только в одном случае судья имеет право остановить обвиняемого, если тот начинает говорить об обстоятельствах, которые никак не относятся к делу. Как в Казахстане подсудимые используют последнюю возможность оправдаться в суде, читайте в материале ИА «NewTimes.kz».

Выступление бывшего главы «Казатомпрома» Мухтара Джакишева называют самым ярким, из всех речей, произнесенных в судебном зале. 24 июля 2019 года он выступил в суде Семея, где рассматривалось ходатайство об его условно-досрочном освобождении.

«Это мое первое публичное выступление за последние 10 лет. 10 лет назад судья объявил мне приговор в военном суде. Я тогда спросил, какое отношение я имею к военному суду. Судья сказал что-то про продукцию, которую производил «Казатомпром». Затем, что это засекреченные материалы дела. Это было мое первое знакомство с судом. Второй суд. То, что прочитал в приговоре судья, оно не следует из того, что мы слушали от допрашиваемых свидетелей в суде. Кроме того, постоянное желание судьи чтобы я обращался к нему «Ваша честь». Но я сказал, что обращаюсь по должности – «Господин судья», а «Ваша честь» – это звание, и его нужно заслужить», — заявил Джакишев.

Он высказался о прежних судах, которые признали его коррупционером, и призвал судью руководствоваться совестью и придерживаться личных убеждений при принятии решения об УДО.

«Весь мой опыт с судами объединяет одно – это отсутствие правды. Дело в том, что правда это не болезнь, ее нельзя привить, ею нельзя заразиться. Правда внутри каждого из нас! Каждый из нас вправе делать свой выбор! Даже слова, сказанные шепотом, могут быть оглушительнее, чем громовые раскаты. Я очень надеюсь, что мы сделаем правильный выбор. И даже человек в форме генпрокуратуры будет испытывать глубокое уважение к своему соотечественнику, который будет ее надевать. Они будут с большим уважением смотреть на судью, согласующего свое решение не со звонком сверху, а со своей честью. И только тогда граждане будут обращаться к нему «Ваша честь». В противном случае, мы и наши дети будем обречены оставаться людьми второго сорта в стране третьего мира», — заключил он.

Судья отказал Джакишеву в удовлетворении ходатайства.

1 августа 2018 года в суде Жаркента выслушали этническую казашку Сайрагуль Сауытбай, которую обвиняли в незаконном пересечении границы Казахстана с Китаем. Женщина рассказала, что в 2016 году вместе с мужем и детьми решила вернуться на свою историческую родину.

«Если бы сторона Китая тогда не отобрала мои документы, дала бы законное разрешение пройти границу вместе с родными, я бы сейчас мирно жила в своей стране, не было бы сегодняшней ситуации. Я считаю, что в этом конфликте виновата сторона Китая. Они не разрешили мне пройти границу, объяснив это тем, что я являюсь работником госучреждения. При этом они пообещали, что я уеду позже, после того как уедут мои близкие. Я согласилась и осталась. А потом документы мне не вернули. Мне даже не разрешили увидеться со своими детьми. Они жили без матери, их горечь чувствовала и я. Моей целью было во чтобы то ни стало вернуться к своим детям», — начала свой рассказ Сайрагуль.

Далее женщина рассказала, как ее удерживали в Китае, поведала про лагеря перевоспитания в Синьцзяне, и, что пересекла границу от безысходности. По приезду она собиралась лично сдаться казахстанским властям, но правоохранительные органы ее опередили.

«Уважаемый судья, я не приехала в Казахстан с корыстными целями. Вы все воспитываете детей, думаю, вы должны понять меня. Для женщины нет ничего важнее своего ребенка. Если будет нужно, я отдам жизнь за детей. Я приехала в Казахстан, чтобы воспитывать их. В Китае жили мы неплохо, но я хотела жить на своей родине», — заключила подсудимая.

За незаконное пересечение границы суд приговорил Сайрагуль Сауытбай к шести месяцам условно. Сауытбай решили не выдворять за пределы страны и освободить в зале суда.

С обвиненными в массовом убийстве дела обстоят иначе. К примеру, Владислав Челах вовсе отказался выступать с последним словом, а «алматинский стрелок» Руслан Кулекбаев читал проповедь, что его несколько раз прерывал судья.

«Отвечайте по существу. Мы здесь не проповеди ваши слушать пришли», — говорил председательствующий.

В ответ Кулекбаев заявил, что признает свою вину в инкриминируемых ему преступлениях и готов к любому наказанию вплоть до смертной казни.

Намного красноречивее были 14 казахстанцев, возвращенных из Сирии в ходе спецоперации «Жусан-2». Никто из них не отрицал свое участие в деятельности ДАИШ, они понимали, что будут лишены свободы и просили только назначить им минимальные сроки.

«С одной стороны я даже хочу в тюрьму, надеюсь, что это место исправит нас. Вначале были опасения, что, когда нас вернут в Казахстан, то начнут бить, выбивать признания, но ничего такого не произошло – на нас ни разу не подняли руку. С нами всегда обращались на «вы», оказали медицинскую помощь и не оказывали давления. Я понял, что какой бы проступок ты не совершил, эта страна будет соблюдать твои права, за что я ей благодарен», — рассказал Руслан Куанов, в последующем приговоренный к 11 годам колонии.

Пытаясь оправдаться перед судом или «скостить» себе срок, подсудимые идут на разные ухищрения.

В январе 2019 года в Алматы судили убийц Дениса Тена, уже можно говорить, что приговор суда вступил в законную силу. Выступавший весь процесс на казахском Арман Кудайбергенов произнес последнее слово на русском языке, на котором разговаривала потерпевшая – мама погибшего фигуриста.

«Я еще раз прошу прощения за эту трагедию. Искренне сожалею, что так вышло и соболезную. Я не хотел этого. Я в жизни не предполагал, что попаду в такую ситуацию. Я понимаю, у вас Денис был в сердце, был лицом Казахстана и нашей Родины. Я жалею, что мы потеряли такого человека. Вы с детства его воспитали, вкладывали душу, чтобы он стал великим человеком. Думаю, что я обязан перед вами просить прощения. Если у вас это получится, простите меня. Я думаю, что небеса получили достойного ангела», — сказал подсудимый.

Кудайбергенова, как и его подельника Нуралы Киясова приговорили к 18 годам колонии, а их сообщницу Жанар Толыбаеву – к четырем годам лишения свободы.

Оказавшиеся на скамье подсудимых чиновники используют последнее слово по максимуму. Они просят прощения перед Нурсултаном Назарбаевым, при этом почти никогда не признают свою вину в инкриминируемом преступлении.

К примеру, в 2011 году бывший министр здравоохранения Жаксылык Доскалиев обвинялся в получении взятки в особо крупном размере при строительстве жилого многоквартирного дома в столице Казахстана. Судебный процесс прозвали «Дело врачей». В суде подсудимый заявил, что всегда жил по совести, чужих денег не брал, поэтому считает предъявленные ему обвинения унизительными.

«Хочу отметить, что считаю для себя унизительным предъявление таких обвинений, как хищение, взятка, злоупотребление, превышение должностных полномочий. Я ни к кому претензий не имею. Возможно, произошла следственная ошибка. Подобное бывает и во врачебной практике. Не зря говорят: ошибок не бывает у того, кто не работает. Вместе с тем вовремя исправленная ошибка – это гарантия того, что она больше не повторится. Ваша честь, в этот судьбоносный для меня час я низко склоняю голову перед главой государства за предоставленную мне честь возглавить здравоохранение страны»,— говорил Доскалиев.

В 2012 году Нурсултан Назарбаев помиловал экс-министра и тот вышел на свободу.

В 2015 году у Елбасы за неоправданное высокое доверие и принесенные переживания просил прощения и бывший премьер-министр Серик Ахметов.

«Ваша честь, я хочу обратиться к главе нашего государства, к Нурсултану Абишевичу Назарбаеву, к своему учителю и наставнику. Я могу себе это позволить сказать, потому что еще в конце 90-ых он смог разглядеть во мне будущего управленца и поверить в меня. Его кадровая политика и поддержка молодежи в нашей стране, независимом Казахстане, помогла мне из простого рабочего парня вырасти в премьер-министра Казахстана. Я искренне прошу прощения у Нурсултана Абишевича за то, что не оправдал его доверия. Я понимаю, что несу моральную ответственность за то, что в том числе из-за меня в Карагандинской области создана такая атмосфера. И главе государства приходится об этом думать и переживать. Если суд и глава государства позволят мне вернуться в строй, то я готов применить все свои знания и опыт, работать на благо нашей страны и восстановить свое честное имя. В любом случае я останусь преданным нашей стране, народу и лидеру нации», — произнес подсудимый, прося суд вынести «объективный и справедливый» приговор для него.

Бывшего премьера приговорили к 10 годам колонии с конфискацией имущества. Суд признал его виновным в совершении коррупционных преступлений, в том числе в хищении бюджетных средств в особо крупном размере, злоупотреблении должностными полномочиями и незаконном участии в предпринимательской деятельности. В 2017 году Ахметову заменили наказание на ограничение свободы.

Среди тех, кто называл себя невиновным и просил прощения у Назарбаева есть и бывший глава «Астана ЭКСПО-2017» Талгат Ермегияев. Суд над ним состоялся в 2016 году в Астане.

«Как человек, который проработал в сфере государственного управления, уверен, что им известно об этом процессе. Я уверен, что до президента доносят ту информацию, которая изложена в обвинительном акте. Они доносят до президента только ту информацию, которая им удобна. Я уверен, что он не знает о том, что ущерб нашими действиями не причинен. Все, что делалось по проекту ЭКСПО — делалось для блага нашей страны», — заявил он в суде.

Ермегияева приговорили к 14 годам колонии. Он по-прежнему отбывает наказание в местах лишения свободы.

В 2018 году судили экс-министра национальной экономики Куандыка Бишимбаева. Он благодарил президента и называл его труд своим «вдохновением». Отмечал, что вырос из рядового сотрудника банка до министра экономики благодаря главе государства, благодаря «вниманию Елбасы к молодому поколению».

«Глубокоуважаемый Нурсултан Абишевич, я прошу у вас прощения, для меня подвести вас — это огромная боль и трагедия. Всем смыслом моей профессиональной деятельности было достойно служить реализации вашей политики, на благо Казахстана. Этому я готовил себя всю жизнь, этому готовили меня мои родители. Несмотря ни на что, я всегда остаюсь благодарным вам, вашей политике. Уважаемый суд, моя позиция непризнания вины строится не на позерстве, крутости или в чем-то еще. Она строится на моем твердом знании. Я не совершал преступлений, которые мне вменяют, и никаких доказательств этому нет. Мне неоднократно предлагали: «Дайте признательные показания и получите облегчение и так далее». Конечно, это очень соблазнительно выглядит, но я не могу платить такую цену, не могу оговаривать себя, говорить, что я делал то, чего я не делал, участвовал в том, чего не делал», — говорил Бишимбаев.

Осужденный к 10 годам Бишимбаев не провел за решеткой и трех лет. В октябре 2019 года он досрочно вышел на свободу – ему заменили наказание на более мягкое.

В этом году от последнего слово высокопоставленных обвиняемых будет зависеть не только их судьба, но и их не менее высокопоставленных начальников. Закон об ответственности первых руководителей за своих подчиненных пока никто не отменял.

Заметили ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter
Прочитано 293 раз Последнее изменение Пятница, 07 февраля 2020 15:28