Среда, 27 ноября 2019 14:33

Как живется в казахстанской зоне?

  • Whatsapp: whatsapp +77084442694 +77084442694
Оцените материал
(0 голосов)

В новостях часто мелькают события из жизни наших колоний, зон (исправительно-трудовых учреждений). Летом в колонии вблизи поселка Заречный вскрыли факты изуверских издевательств, пыток в отношении заключенных со стороны сотрудников учреждения. Пару недель назад в другой колонии обнаружили осужденных бывших чиновников, имевших вольготный режим с бешпармаком, виски и прочими удовольствиями. Многим в Казахстане интересны все эти вещи, поскольку многие наши неформальные нормы имеют криминальную природу с советских времен противостояния государства и воровского мира. Поэтому мы решили рассказать вам, как сегодня живется на зоне. Разумеется, мы далеки от того, чтобы рассматривать свой обзор как исчерпывающий. Тем не менее, он может быть одной из альтернатив тому, что рассказывают власти о ситуации в наших тюрьмах.

После обнаруженных пыток в Заречном на всех зонах прошли масштабные проверки. Однако затем во многих колониях ситуация потихоньку стала возвращаться на круги своя. То есть избиения, ухищренные издевательства и прочие «прелести» тюремной жизни. Наши зоны, по своим распорядкам, во многом напоминают концлагеря сталинских времен, о чем недавно сказал Макс Бокаев. В некоторых зонах зэки пьют не пригодную для питья воду, питаются непонятной пищей. В них отсутствует нормальное лечение заключенных. Здесь родственники с трудом добиваются свиданий с осужденными. А в ходе ЧП на зонах им туда попасть и вовсе невозможно. Причем эти чрезвычайные происшествия выливаются обычно в проведение карательных профилакториев, когда с помощью внутренних войск МВД всячески издеваются над осужденными. Пропускают сквозь строй ввешников по одному осужденного и избивают его всякими подручными средствами, вплоть до лопат. Потом выводят на плац, заставляя там сидеть часами «на кортах», т.е. на коленях, опустив головы. Осужденных заставляют маршировать до изнурения. Все это дополняется различными тяжелыми работами, когда не полагается «делать перекур», передышки - за ослушание грозит карцер. Во многих зонах стало уже нормой введение внутренних войск, проводящих профилактику в виде тотального избиения осужденных. Бывает, что после таких профилактик зэки умирают.

Между тем наша страна ратифицировала Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. В 2008 году был принят факультативный протокол этой Конвенции, согласно которому государственные органы обязаны принимать и рассматривать индивидуальные жалобы на пытки. Но, видимо, это правило не всегда распространяется на осужденных. Нередко так выходит, что наши осужденные, их родственники, по сути дела, находятся вне территории права. Многие эксперты считают, что такие распорядки на зонах стали следствием возвращения уголовно-исправительной системы в ведение МВД от Министерства юстиции. Различные международные правозащитные организации возвращение пенитенциарных учреждений из Министерства юстиции в ведение МВД расценили как шаг назад в области прав человека. За счет этой меры работники министерства внутренних дел практически становятся «хозяевами» жизни зэков – от их поимки до нахождения в местах заключения. В результате создается своеобразный круг взаимообмена «беззакония». Контроль пенитенциарных учреждений минюстом разрывал такую порочную практику, более или менее обеспечивал соблюдение прав осужденных. И это диктовалось не только большим знанием законов сотрудниками минюста, но и также системой сдержек и противовесов данного министерства с системой МВД. Такая практика в развитых странах уже стала обыденной реальностью.

В уголовном жаргоне различают следующие виды исправительных учреждений: «красные» и «черные» зоны. К «красным» относятся те зоны, в которых заключенные не имеют никаких прав и могут быть в любой момент подвержены жестоким репрессиям начальства, сотрудников учреждения. Иначе говоря, в этих зонах сотрудники КУИС и ВВ МВД могут делать вещи, далеко выходящие за рамки прав человека. В этих зонах практически не действуют какие-либо морально-нравственные нормы. И это поощряется и направляется руководством таких учреждений для того, чтобы зэки «знали свое место». Раньше были так называемые «черные» зоны. В них, как правило, общая ситуация в зоне контролировалась «смотрящими» из числа заключенных с минимальным вмешательством начальства учреждения. На сегодня практически не осталось «черных» зон. В такого рода зонах взаимоотношения заключенных были построены на общечеловеческих понятиях, которые сами осужденные называют «людскими» понятиями. Словом, на «черных» зонах «климат» гораздо мягче, чем на «красных». Здесь осужденным выдается в положенных нормах питание и т.д. Чем обусловлено такое различие?

Есть мнение, что появление «красных» зон продиктовано следующими основными факторами. Во-первых, наши силовики, среди всего прочего, хотели ослабить влияние российского «воровского» мира. Как известно, на наших «черных» зонах доминировал «воровской закон», направлявшийся «ворами» из России. Наши власти усматривали в этом возможный фактор ограничения своего суверенитета на территории Казахстана. В итоге власти с помощью разных мер добились того, что в стране остались только «красные» зоны. Во-вторых, авторы этого проекта, видимо, имели свой неформальный интерес. На содержание исправительных учреждений, осужденных выделяются довольно значительные средства. Однако до зон продовольствие, одежда, медикаменты иногда доходят в довольно ограниченном количестве. Соответственно, можно предположить, что это происходит из-за каких-то сделок с поставщиками, или из-за сознательной «экономии» государственных средств. Складывается парадоксальная ситуация: в тюрьмах содержатся осужденные по закону и за ними надзирают люди зачастую с нарушением закона. Спрашивается, как может такая организация исправлять в моральном плане осужденных? Обращение с осужденными как с ненужными обществу людьми, в конце концов, порождает у них злобу. Если в наших тюрьмах так относятся к заключенным, то каким образом они могут «перевоспитаться»?

Поэтому Е. Жовтис справедливо утверждает, что тюрьмы Казахстана могут «только озлобить, ожесточить, сделать более агрессивным и психически неуравновешенным любого, даже самого уравновешенного человека». Представляется, что жесткий прессинг наших осужденных является производным от самого, глубинного характера нашей общественно-политической действительности. Временами Казахстан напоминает полицейское государство. К примеру, на практике полицейские грубо, не спрашивая разрешения, заходят в жилье многих простых казахстанцев, особенно тех, кто в свое время «сидел» в тюрьмах. Об этих фактах умалчивается, рассматривая их как обычное явление нашей культуры. Осужденные в нашей стране лишены многих прав, с ними силовики, при их нахождении в тюрьмах, при желании, могут сделать что угодно.

Согласно высказыванию немецкого социолога М. Вебера, главным атрибутом власти выступает легитимное насилие. В нашем государстве этот атрибут порой возводится до крайней точки, когда многие не застрахованы от произвола «правоохранительных» органов. В казахстанской институциональной матрице человек практически не имел полноценного института собственности, как и полноценного института защиты своих прав. Мы с советских времен воспитаны в русле идеологемы «от сумы да тюрьмы не зарекайся». В тот исторический период мы научились относиться к государству с одновременной опаской и почитанием, понимая, что в наших реалиях мы все в любой момент можем оказаться «в местах не столь отдаленных».

 Аналитический отдел Platon.asia

Заметили ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter
Прочитано 224 раз