Детских суицидов становится больше: почему казахстанские дети не хотят жить?

3806

Фото: Wolfram Steinberg / dpa / Global Look Press

В семи из десяти случаев правоохранители не в состоянии выяснить причины

Несмотря на принятие новых государственных программ и разворачивание центров психологической помощи в регионах, в Казахстане не уменьшается количество детских суицидов. В прошлом году их даже стало на 13,7% больше. Согласно данным из отчётов Комитета по правовой статистике и специальным учётам Генеральной прокуратуры (КПСиСУ ГП) РК, в 2025-м по собственной воле ушли из жизни 199 детей и подростков, ещё 405 несовершеннолетних совершили попытку суицида. В первом квартале текущего года ситуация в лучшую сторону не изменилась: 52 человека погибли, а ещё 92 попытались свести счёты с жизнью.

Общая картина за последние годы подчёркивает масштаб проблемы: она будто остаётся на одном уровне. Почему так происходит? Частично на этот вопрос ответили аналитики Казахстанского института общественного развития (КИОР) в своём масштабном социологическом исследовании 2025 года о профилактике семейно-бытового насилия. Экспертные оценки указывают на то, что в общественном мнении сохраняется двойственность. С одной стороны, взрослые признают недопустимость насилия по отношению к детям, с другой — часть общества допускает оправдание наказаний. Отсюда психологическое давление, скрытые формы нефизического насилия, которые вкупе с межличностными проблемами в отношениях приводят к пропасти между детьми и самыми близкими для них людьми. Главный риск таких паттернов — отсутствие «тыла», поддержки ребёнка со стороны семьи в трудных ситуациях.

Опросы КИОР показали: около 37% респондентов в детстве испытывали физическое или психологическое насилие со стороны взрослых членов своей семьи. При этом 10,3% опрошенных из этой категории сообщили, что у них дело доходило до суицидальных мыслей, попыток самоубийства. Такая ситуация показывает, как много скрывает айсберг официальной статистики суицидов. Ещё раз: каждый десятый из тех, кто подвергался психологическому или физическому насилию в своей семье, задумывался о добровольном уходе из жизни. Важно отметить, что под насилием респонденты понимают не только жестокое наказание, избиение, но и словесные угрозы физической расправы, постоянную критику по разным поводам, контроль переписки и звонков, умышленное лишение еды, одежды, запрет распоряжаться личными финансами и многое другое.

Анализ данных о суицидах несовершеннолетних в разбивке по статусу семьи и гендеру подтверждает тревожные тенденции. Мальчиков, совершивших суицид, в прошлом году было в 2,2 раза больше (136 человек), чем девочек (63 человек). Большинство случаев завершённых суицидов среди мальчиков (120 из 136) пришлось на детей из полных семей, тогда как в неполных семьях воспитывались лишь 15 погибших в результате самоубийства. У девочек картина схожая: 53 совершивших суицид росли в полных семьях, и только 9 — в неполных. При этом ситуации завершённого суицида среди детей-сирот или несовершеннолетних, оставшихся без попечения родителей, были единичными. Получается, что либо системы поддержки для сирот, несмотря на их сложную жизненную ситуацию, работают эффективнее, чем механизмы профилактики суицидов в благополучных на первый взгляд полных семьях, либо официальные данные и близко не отражают масштабов суицидального поведения среди детей-сирот.

Что касается попыток суицида, статистика выглядит несколько иначе. Девочек, пытавшихся совершить самоубийство (288 человек), было в 2,5 раза больше, чем мальчиков (117 человек). Два из трёх психологически травмированных мальчиков, которые хотели покончить с собой, воспитывались в полных семьях. У девочек наблюдалась похожая ситуация: почти 66% совершивших попытку суицида росли в семьях, в которых есть и папа, и мама.

Отчёты КПСиСУ ГП РК о совершённых суицидах дают только поверхностную картину причин произошедших трагедий. Согласно документам правоохранителей, в 70% случаев завершённых суицидов и в 28%–35% случаев попыток самоубийств в прошлом году причины остались неустановленными. Можно подвергнуть сомнению предположение о том, что невозможно выяснить причины смерти 7 из 10 погибших детей. Ниже вернёмся к этому вопросу. Невероятным кажется также отсутствие выводов расследования правоохранителей и социальных педагогов о причинах попыток оставшихся в живых детей в 35% случаев. Как минимум с такими подростками должны работать психологи и психиатры, чтобы не допустить рецидива.

Из оставшихся 30% фактов смертей с известными мотивами чаще всего среди причин были указаны тяжёлое материальное положение семьи, неблагоприятные жилищные условия (11 фактов суицида и 35 попыток). На втором месте среди указанных причин оказались конфликтные отношения с родителями или другими родственниками. В прошлом году из-за этого покончили с собой 13 подростков, ещё 126 несовершеннолетних совершили попытки самоубийства. Из-за буллинга наложили на себя руки 2 ребёнка, из-за психического насилия — ещё 2.

Ситуация с попытками суицида позволяет больше узнать о провоцирующих факторах. У мальчиков, помимо уже перечисленных проблем в отношениях с близкими и бедности, можно назвать одиночество, страх наказания, позора или уголовной ответственности, развод родителей. Среди девочек наблюдается более сложная картина. Кроме указанных причин, в прошлом году наблюдалось много попыток самоубийства из-за конфликтных отношений в месте работы или учёбы, одиночества с чувством отверженности. Зафиксированы также случаи, когда девочки предпринимали попытку суицида из-за нежелательной беременности (3) и сексуализированного насилия (1).

Как мы уже упоминали ранее, отчёты КПСиСУ ГП РК по фактам завершённых суицидов показывают далеко не всё, что происходит с самоубийствами подростков. Эти данные никак не сходятся со статистикой из другого вида отчётов — уже по уголовным делам. В частности, речь идёт о делах по статье «Доведение до самоубийства», данные по которым включают в себя информацию о жертвах, покончивших с собой под натиском чьих-то угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства. Это определение подходит к таким факторам, предшествующим суициду, как буллинг, психическое, физическое насилие. И как раз эти факторы упомянуты в отчётах о совершённых самоубийствах как единичные. Вот пример: доказано, что в 2025 году 32 несовершеннолетних совершили суицид в результате умышленного преступления — доведения до самоубийства. В отчётах же о суицидах факторов с явно обвинительным уклоном намного меньше: всего 2 из-за буллинга и 2 из-за психического насилия. Всего 4 вместо как минимум 32. Выходит, что все эти погибшие дети так и числятся в категории совершивших самоубийство по неустановленным причинам?

Всего за три месяца 2026 года до самоубийства по чьей-то вине были доведены 22 ребёнка. Судя по многолетним данным, ситуация с доведением до самоубийства носит системный характер, а в прошлом году она даже ухудшилась — случаев гибели детей из-за этого стало больше.

Таким образом, помимо высокой вероятности того, что не все случаи самоубийства реально попадают в официальную статистику как положено, а многие проходят по другим, менее триггерным для общества статьям (ситуация с сиротами в целом вполне указывает на это), также очевидно, что мы не имеем понятия, сколько детей в стране реально были доведены до смерти. И наказания за это, соответственно, тоже вполне вероятно никто не понёс.

Нужно отметить, что с июня 2024 года в Кодекс об административных правонарушениях РК введена новая статья, ужесточающая и ответственность за буллинг: «Травля несовершеннолетнего». Сравнить информацию за целые годы пока невозможно: в данных за 2024-й статья появилась в отчётах только в июне. В прошлом году в стране было зарегистрировано 438 административных дел по фактам травли детей. К ответственности были привлечены 272 человека. Из них 71,3% понесли самое лёгкое из возможных наказаний — отделались предупреждением. Остальные 28,7% были оштрафованы.